Продажная любовь - Страница 16


К оглавлению

16

Что я сделала? Что я сделала?

Этот вопрос хлестал ее все больнее, все злее.

Струи душа были как иглы, как ножи, как наказание, которое он заслужил.

Как он мог повести себя так безрассудно, так тупо? Несколько дней назад, в этой же ванной, стоя перед этим зеркалом, он говорил себе, что нельзя играть с огнем.

Я же знал, четко понимал — нужно оставить ее в покое. Это было абсолютно ясно!

Но удалось убедить себя, что это лишь неуемное мужское желание — удовлетворив его, он снова будет в безопасности. А сейчас… А сейчас он помнит, что в момент близости с ней мир растворился и исчез…

И он закричал…

Никогда раньше он не испытывал ничего подобного.

Вместе с этой мыслью возникли другие, которые заставили его выключить воду и выйти из душа.

Он знал, что не должен был прикасаться к Энн Тернер. Знал, что не должен был затаскивать ее в свою постель. Знал, что никогда не должен быть с ней близок.

Но теперь знал и еще кое-что.

Надежда, что, осуществив свое желание, он выздоровеет, исчезла. Он снова так же страстно желал эту женщину.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Солнце только взошло, а Энн уже давно не спала. Эта ночь была мучительной, не сон, а ускользающее забытье. И ужасающая мысль: надо уехать с Соспириса. Других вариантов нет. Оставаться невозможно!

Я должна придумать, что скажу Ари и миссис Теакис. Что-нибудь — все что угодно!

Что угодно, кроме правды. Даже сейчас, в постели, она почти впадала в истерику при одной мысли о том, что миссис Теакис может узнать…

Как я буду смотреть ей в лицо? Как буду завтракать с ней — зная, где была и что делала?

И все же придется спуститься в столовую. Взять себя в руки и вынести все. И придумать разумную причину для отъезда в Лондон.

Еще одна ужасная мысль: Ари! Ари будет страшно расстроен! Достаточно того, что он Тину теряет. А тут и Энн собирается покинуть его.

Навсегда.

Разве что произойдет чудо и миссис Теакис еще раз пригласит ее, а Никоc будет в этот момент в Австралии — нет, лучше в Антарктиде. Или сама миссис Теакис еще раз приедет с Ари в Лондон.

Но Энн никогда не окажется рядом с Никосом Теакисом.

Никогда больше не увидит Никоса Теакиса…

Где-то в уголке сознания неожиданно мелькнула порочная, бесстыдная мысль. Даже не мысль, скорее эмоция. Но Энн в тот же миг подавила эту вспышку.

Как вообще такое случилось? Как она могла так пасть? Никоc Теакис считал ее нижайшей из низших. Он говорил злые, гадкие вещи про ее сестру. Никоc Теакис, которого сама Энн ненавидела долгих четыре года, — как можно было позволить этому человеку заниматься с ней любовью?

Все в ней напряглось. Заниматься любовью? Она, наверное, тупая. Никос Теакис не «занимался с ней любовью»! Это был просто секс! Вот и все, что было все, чего он хотел. Ее охватило горькое унижение. Как же она могла улечься с ним в постель? Только потому, что он выглядел как греческий бог? Потому, что у нее слабели колени, когда она смотрела на него? Как у большинства — нет, у всех женщин, которые подолгу смотрели ему вслед.

Можно бесконечно так пролежать, глядя в потолок, ненавидя себя почти так же сильно, как Никоса Теакиса, измышляя правдоподобные объяснения причин отъезда с Соспириса. Бегства от Никоса.

Но то, что казалось непременным во время мучительного бессонного лежания в кровати, реализовать оказалось невероятно трудно.

— Уехать? — София Теакис удивленно распахнула глаза и взглянула на дверь. — Нет, конечно нет! Никоc! Энн говорит, что ей нужно вернуться в Лондон.

Энн замерла. Никакая сила не заставит ее посмотреть в сторону входящего Никоса. Но голос она слышала:

— Об этом не может быть и речи. Мы же договорились, что Энн может уехать только после свадьбы Тины, чтобы меньше расстраивать Ари. Ведь так, Энн?

Энн повернула голову и сразу покраснела. Никоc был в рубашке поло очень дорогой марки, с еще влажными волосами, свежевыбрит. Взгляд упал на его губы, и в памяти сразу ожила прошлая ночь. Ее обдало жаром.

— Я… Мне… просто нужно… — ничего сколько-нибудь разумного сказать не удавалось.

Выражение глаз Никоса изменилось. Она могла поклясться — это было удовлетворение.

— Хорошо. Решено. После свадьбы Тины вы еще здесь побудете, а потом посмотрим. Кто знает, что может произойти после свадьбы Тины, хм? Сегодня Ари занят, а позже Тина привезет поиграть его приятеля из Махоса. Думаю, я покажу вам красивые места Соспириса, их гораздо больше, чем вы видели.

Он спокойно пил апельсиновый сок. Энн встревожено посмотрела на миссис Теакис, как будто та могла спасти ее от такой ужасной судьбы. Пожилая женщина со странным выражением переводила глаза с гостьи на сына. Это продолжалось всего мгновение, может быть, Энн показалось?

— Какая замечательная мысль, Никоc. На Соспирисе так много красивых мест. Сын вам их покажет.

Энн с огромным усилием изобразила удовольствие.



***

Никоc нетерпеливо завел джип. Где же она? Если решила не ехать, он просто пойдет и приведет ее. Но она поедет. Мама проследит за этим.

Не слишком хорошо, что сцена разыграна на маминых глазах. Более того — ради нее, хотя она, конечно, этого не знает. При таком хорошем мнении матери об Энн он не может открыть ей глаза на истинную натуру этой женщины, но освободить ее от такой пиявки должен. Правда, способ для этого выбран им не очень удачный.

Но сожалеть уже поздно! И это предупреждение самому себе насчет игры с огнем — тоже запоздало. Он не просто играл с огнем — он устроил пожар в собственной постели! Пожар! Все сожаления, все предупреждения — все насмарку. Совершенно ясно одно: выйдя из ванной и увидев пустую кровать, он начал считать часы, когда же вновь будет с Энн.

16